короткий текст
— Интересно, неофит ― я, а ведут себя гадко мальчики. Ты говоришь, что
мы дружные, а мы почти перестали разговаривать, ужинать вместе и
общаться, подтрунивать друг на другом.
— Так ведь и они неофиты. Они своим путем свои этапы, свои испытания
проходят и справляются с ними по-своему. И моя схема очень условна, это
канва, тонкая красная линия, по которой каждый человек идет сообразно
своему характеру, настрою, жизненной ситуации.
Хороший это день ― восьмое марта. Мало того, что я мамочку всегда поздравляю с Женским днем. Раньше было сложнее с подарками, теперь заказываю ей букет у доставщиков, а потом звоню. Ей это важно, а мне несложно. Она меня тоже поздравляет, правда без букета, зато теперь и с крещением. А сегодня мама, можно сказать, подарок мне сделала.
Рассказала, что ей посоветовали очень хорошую книгу, и она попросила заказать ее в интернете. Называется «Великий пост шмемана». Что такое «шмемана», она не поняла, но надеется на мои ум и сообразительность.
Развеселилась я страшно, сразу догадавшись, что «шмемана» — это исковерканная фамилия любимого мной автора. И порадовалась ― я о такой книге не знала, пожалуй, закажу сразу две, одну себе оставлю. Спросила у Коли, и он сказал, что это одна из лучших книг о Великом посте. В ней простым языком, очень подробно и полно описаны подготовка, его суть, значение для христианина и службы. Заодно и о литургии Преждеосвященных даров почитаю подробнее.
Развеселилась я страшно, сразу догадавшись, что «шмемана» — это исковерканная фамилия любимого мной автора. И порадовалась ― я о такой книге не знала, пожалуй, закажу сразу две, одну себе оставлю. Спросила у Коли, и он сказал, что это одна из лучших книг о Великом посте. В ней простым языком, очень подробно и полно описаны подготовка, его суть, значение для христианина и службы. Заодно и о литургии Преждеосвященных даров почитаю подробнее.
— А вам эта история не напомнила 90-е, когда люди массово пошли в церковь?
— Поначалу есть такой эффект, но после него приходит совершенно обжигающее осознание, что время-то наше, а ничего не изменилось. А затем осознаешь, что время тут вообще не важно, и привязка к настоящему - не более чем реверанс. Этот эффект кажется мне сильнейшей стороной романа!
И уже сегодня догнало осознание: и при всем том Господь действует, и люди Его находят. И это чудесно.
Еще очень точное наблюдение: «оказалось, что в районе много храмов». У меня есть взрослые ученики, которые говорят, что не видели в Иерусалиме ни одной синагоги (наверное, не надо объяснять, сколько их тут).
Ну и таких «мелочей» очень много!
Из разговора с одним из первых читателей – психологом, автором и ведущей курсов для родителей и детско-родительских групп Анной Федоровой.
Забыла написать. В родном городке впервые за все время хождения в церковь мне сделали замечание. И не «злая бабка» какая-нибудь, а мужчина средних лет.
Поскольку я с детства ношу только брюки, чтобы выйти из внутреннего конфликта с юбкой, я заказала у знакомой портнихи в Москве юбку-брюки: довольно удобная и практичная форма одежды, если они правильно сшиты. Их можно быстро надеть с кроссовками и худи, и после храма не надо заходить домой переодеваться, если хочется погулять. То же и с платком. Как я ни завязывала его, то с головы спадает, то я ничего не слышу. А с непокрытой головой приду ― косятся. Молчат, но косятся. Мучилась, пока не увидела на какой-то актрисе платок, накрученный будто чалма или индийский тюрбан. Попробовала навернуть такое у себя на голове, и оказалось, что это дико удобно. Так и хожу — в юбке-брюках и «мужском» головном уборе.
С мамой, не задумываясь, так же оделась. Тем более, что у меня с собой больше ничего из одежды и не было.
Встала напротив Казанской иконы, и такое у меня хорошее состояние появилось, настоящее молитвенное, что далеко не всегда, а если честно, крайне редко случается. Слезы в глазах стоят, радость практически неземная окутывает плотно. Только собралась перекреститься, кто-то меня за плечо ― хвать. Обернулась. Мужик.
— Что это на тебе вместо платка на голове намотано? В храме надо голову по-православному покрывать, как Богородица носила. И что это за юбка? Шаг делаешь, и у тебя сзади между ног дырочка просвечивает.
Не надо было ему этого говорить. Издав звук, с которым лопается проткнутый воздушный шарик, ангельский настрой мгновенно улетучился, его сменил боевой задор. Я хоть и счастливая, что крестилась, но закалка сетевых сражений такая, что реагирую мгновенно.
— А вы знаете, что Богородица не была православной? ― Своим самым сладким голосом почти пропела я. ― И в Библии нигде не дано указаний, что женщина должна в платке ходить. А что касается «дырочки», ты в храм зачем пришел? Молиться? Стой и молись, нечего незнакомым женщинам между ног смотреть во время Евхаристического канона. И на исповеди не забудь священнику сказать, что грешил зрительным прелюбодеянием.
Дома папа громко смеялся, когда, привычно размахивая руками, я рассказывала про мужика. А мама то улыбалась, то хмурилась. Но потом снова улыбалась.
Литургия Преждеосвященных даров в центре Москвы пахнет люксовым парфюмом, забрендированными шарфами и палантинами, кислощавыми воротниками заношенных дешевых шуб и общим молчаливым воплем: «Послушай, Господи, помилуй меня!»
8 мая
Очень боюсь об этом писать, но еще сильнее боюсь, что это состояние пройдет и я о нем забуду. У меня началось непонятное постоянное ощущение счастья. Даже не ощущение, а пребывание внутри счастья. Я не хожу ― летаю. Я живу с чувством, что из меня вынули центр тяжести и я взлетела, как шарик. Этим состоянием я постоянно делюсь со всеми и, кажется, утомила не только моих мальчиков, но и родителей попытками объяснить свое мироощущение.
Помимо рефлексии, я серьезно увлеклась книгами. С детства любила читать все подряд ― от детективов до сборников логических задач и книг по психологии и развитию. Роберт Чалдини, Виктор Франкл, Андрей Корнелюк, Фрейд и Карнеги давно изучены, но сейчас этот набор душа не принимает. Начав с «Дитя души» Леонтьева, попробовала читать его другие труды. И понеслось. «Византизм и славянство», «Оптинский старец Амвросий (Из письма к редактору «Гражданина»)» и, конечно же, «Воспоминание об архимандрите Макарии, игумене Русского монастыря св. Пантелеймона на Горе Афонской».
Помимо рефлексии, я серьезно увлеклась книгами. С детства любила читать все подряд ― от детективов до сборников логических задач и книг по психологии и развитию. Роберт Чалдини, Виктор Франкл, Андрей Корнелюк, Фрейд и Карнеги давно изучены, но сейчас этот набор душа не принимает. Начав с «Дитя души» Леонтьева, попробовала читать его другие труды. И понеслось. «Византизм и славянство», «Оптинский старец Амвросий (Из письма к редактору «Гражданина»)» и, конечно же, «Воспоминание об архимандрите Макарии, игумене Русского монастыря св. Пантелеймона на Горе Афонской».
А дальше… дальше разверзлась бездна. Или, наоборот, облака раскрылись и засияло солнце. Как-то раз, еще Великим постом, я вернулась с работы раньше моих мальчиков, тут же схватила Евангелие и вдруг оказалась за одним столом с апостолами и самим Христом. Вздрогнув от страха, продолжила читать. Я видела, как он разламывает хлеб, ждала чашу с вином из его рук, ждала, что признается Иуда или промолчит о своем предательстве.
Писатель смотрит на небо, он пишет книгу о жизни.
За окнами брезжит рассвет, наступает дождливое утро.
Чем дольше голод, тем злее бесы.
Иуда солит хлеб, и в храме уж разорвана завеса,
— вспомнила я «Идиота» Вячеслава Бутусова и поняла, что и для него однажды выражение «Отцы Церкви» перестало быть пустым звуком, потому что оказалось они и правда отцы, готовые поделиться своим опытом жизни с Богом, поэтому каждый оставил свое послание. Мудрое, но иногда слишком мудреное, потому что, например, у Иоанна Лествичника я понимала и принимала близко к сердцу примерно десятую часть. Такую сложную литературу я откладываю и читаю тех, кто ближе.
За окнами брезжит рассвет, наступает дождливое утро.
Чем дольше голод, тем злее бесы.
Иуда солит хлеб, и в храме уж разорвана завеса,
— вспомнила я «Идиота» Вячеслава Бутусова и поняла, что и для него однажды выражение «Отцы Церкви» перестало быть пустым звуком, потому что оказалось они и правда отцы, готовые поделиться своим опытом жизни с Богом, поэтому каждый оставил свое послание. Мудрое, но иногда слишком мудреное, потому что, например, у Иоанна Лествичника я понимала и принимала близко к сердцу примерно десятую часть. Такую сложную литературу я откладываю и читаю тех, кто ближе.
об авторе
Мария Свешникова – дочь доктора богословия, протоиерея Владислава Свешникова. Журналист, специализирующийся на культурной и социальной тематиках. Автор двух книг: исследования нескольких поколений священнических семей - «Поповичи» и сборника рецептов соусов и десертов «Соусы Манюшес», созданного на основе собственных оригинальных разработок.
